Snails-City

Я сидел за письменным столом старшей сестры и скучал. Подошла собака. Сначала она положила голову мне на колени, но затем, поняв, что играть я с ней не буду, пододвинулась поближе к окну и, грустно вздохнув, стала вместе со мной наблюдать за снежинками. Снежинки, покачиваясь, проплывали мимо окна, некоторые прилипали к стеклу, а затем сдувались очередным порывом ветра, некоторые – падали на подоконник, и на подоконнике медленно рос сугроб. Играть с собакой мне совсем не хотелось. У меня второй день болело горло. Это было очень неприятно. Я второй день не ходил в школу. Это было очень приятно.
Я взял со стола оранжевый карандаш и чистый лист бумаги. И нарисовал на нем окно с заклеенной газетами рамой и подоконником с двумя кактусами, и снежинку, падающую мимо окна. От оранжевого карандаша немного пахло солнечным светом, летом и теплом, но кактусы, несмотря на то, что они получились лучше всего остального, запаха тепла не передали. Тогда я отложил лист и взял следующий.
На этом листе я попробовал нарисовать солнце. Солнце тоже не получилось с первого раза. Пришлось обвести его пару раз и дорисовать лучи. Вышло немного зловеще, и я решил, что этому солнцу необходимо дорисовать улыбку. Еще я решил, что солнцу нужен кто-то, кто будет на него смотреть, и начал рисовать чье-то лицо.
Мама тихо появилась в комнате, когда солнце глядело на меня и грустно, немного жалея, улыбалось.
- Врач сможет прийти только завтра, - сказала мама, подошла ко мне, посмотрела в глаза и положила руку на лоб, - Так лучше?
Так было лучше. Мама только что зашла в дом, ее рука была очень холодной. На какое-то мгновение перестала болеть голова, комната вдруг посветлела, и я успел вдохнуть расслабленным горлом и попробовать на вкус свежий прохладный воздух, принесенный с улицы вместе с маминой одеждой. Мама отдернула руку и сказала:
- Так долго нельзя. К тому же тебе нужно поесть.
- Я не хочу есть, - сказал я. Говорить было снова больно, и есть мне, действительно, совсем не хотелось. У меня была температура. 
- А я и не говорю, что ты хочешь есть. Я говорю, что я хочу есть. А тебе нужно поесть. Не волнуйся, я приготовлю что-нибудь вкусное.
- Что вкусное?
- Посмотрим. Что это у тебя? – спросила мама и посмотрела на стол.
- Я рисовал солнце.
- А это? – мама показала на лицо, которое я только начал рисовать.
- Это человек, который смотрит на солнце, - ответил я и начал сильно сомневаться в том, что это лицо похоже на человеческое.
- Нет. Ты знаешь, это – улитка, - сказала мама задумчиво и чуть наклонилась к столу, присматриваясь.
- Улитка? – я переспросил, потому что не увидел в нарисованном лице ничего улиточьего.
- Улитка, - сказала мама. – Сейчас мы поедим, а потом я расскажу тебе сказку об улитке. Хочешь?
- Есть не хочу. Сказку - хочу, - есть мне совершенно не хотелось. Я больно и шумно сглотнул.
- Я хочу есть. А ты поешь вместе со мной, потому что тебе нужно поесть, и если ты хочешь сказку.
Я все еще ковырял вилкой картофельное пюре, когда мама взяла мой лист бумаги и карандаш и дорисовала к лицу пару рогулек и улиточий домик. Улитка ползла по траве. Иногда она оборачивала одну из рогулек назад, к винограднику, чтобы узнать, сколько она уже проползла, и чтобы представить, сколько ей осталось ползти. Но все чаще улитка смотрела на солнце. Солнце, хоть и светило еще ярко и тепло согревало домик, всё же перевалило за полдень и неумолимо спускалось к западу. «Это значит, что нужно поторапливаться» - подумала улитка и поползла еще быстрее.
Улитка очень торопилась, она ползла сломя голову, наклонив рогульки низко, почти к земле, подминая под себя травинки и пожухлые желтые осенние листья. Улитка так сильно спешила, что даже зажмурилась, ничего не думала и ничего не видела перед собой. И вдруг на что-то натолкнулась. Подняв глаза, она увидела цветок, с любопытством рассматривающий ее и совершенно не скрывающий удивления, и уже было собиралась обползти его и продолжать путь. Но тут цветок, будто испугавшись, взмахнул белыми лепестками, изогнул стебель и наклонился прямо к улитке.
- Подожди, - сказал цветок, - почему ты так торопишься? И если ты так торопишься, то не настало ли время остановиться и решить, почему?
- Мне нужно успеть туда до захода солнца… - едва переводя дыхание, ответила улитка, показывая рогулькой в сторону, в которую она ползла. Цветок повернулся в направлении рогульки и не увидел там ничего, кроме желтеющего леса, освещенного последними лучами солнца, которое уже почти исчезло за горизонтом. «Ничего примечательного», - подумал цветок. Еще он подумал о том, что если бы он мог ходить, то этот желтеющий лес вряд ли был бы тем местом, куда бы стоило попасть первым делом. 
Тут улитка снова попыталась обползти цветок, но цветок опять взмахнул лепестками, отгоняя ненужные размышления, наклонился к улитке и спросил:
- А откуда ты ползешь?
- Сегодня был последний день осени, когда на винограде еще есть зеленые листья. Я была там, на винограднике, - улитка показала рогулькой куда-то назад, - Мне нужно было поесть на зиму, ведь новые зеленые листья появятся только весной. 
- А будешь ли ты следующей весной?
Улитка не ожидала такого вопроса, она никогда не задавала его себе и не знала ответа. Промолчав, улитка опять попыталась уползти. Цветок взмахнул лепестками, удивляясь такой настойчивости, и сказал:
- Посмотри на небо. Что ты там видишь? Там зажглись первые звезды, а солнце уже давно зашло. И спешить уже поздно.
Улитка испуганно подняла обе рогульки к небу. Оно стало уже почти совсем темным, в нем тихо зажигались звезды. Они зажигались и начинали медленно вращаться, отсчитывая время до неотвратимого конца последнего дня осени.
- И что же мне теперь делать? Мне нужно было, мне нужно было уйти раньше, я должна была остановиться вовремя! – сокрушенно заговорила улитка, по цветок сразу же ее прервал.
- А тебе не кажется, что и думать об этом уже слишком поздно?
- Но я не знаю, что мне теперь нужно делать!
Цветок посмотрел на виноградник и лес, затем посмотрел на небо, сомкнул лепестки, на мгновение став бутоном, таким, каким он был когда-то давным-давно, распустил их, и, наклонившись к улитке, сказал:
- Оставайся со мной. И если тебе все еще так нужно поесть – возьми мои листья. Скорее всего, с завтрашнего дня они мне уже не будут нужны. Просто оставайся.
Улитка постояла немного, задумчиво опустив рогульки, затем подползла к цветку немного ближе и посмотрела на лепестки:
- Но я все равно не знаю, что мне делать…
Цветок не ответил, он только подставил улитке один лепесток, поближе, так, чтобы на него было удобно заползти. Улитка забралась на лепесток, а цветок взмыл вверх, к небу, на котором вращались и не прекращали неумолимо отсчитывать время звезды. 
Вскоре, следуя за звездами, взошло солнце. 
Цветок проснулся от солнечного света. Он нашел улитку, доедающую последний, самый нижний из листьев.
- Доброе утро! – сказал цветок, улыбнувшись.
- Доброе, но…
Цветок не дал договорить улитке и спросил:
- Ты уйдешь?
- Да.
Цветок наклонился, сомкнул лепестки над улиткой и попросил:
- Не уходи сейчас. Подожди еще немного.
- Я не могу ждать. Мне нужно туда.
- Зачем?
- Не знаю. Но мне это очень нужно.
Почти доев последний лист, улитка спустилась на землю и снова поползла в сторону леса. Теперь уже не было нужно так спешить, было только лишь начало первого дня зимы. 
Вдруг появились серые холодные облака и задул ветер. Он беспощадно обрывал последние листья с деревьев, и листья неслись и неслись куда-то, разнося по миру весть о том, что пришла зима. Улитка повернула рогульки в ту сторону, откуда она ползла. Она увидела цветок, стоящий одиноко посреди поляны. И хоть он был уже почти совсем без лепестков, он гордо стоял навстречу ветру. Цветок, кажется, плакал – что-то, очень похожее на капли слез, разлеталось от него, увлекаемое ветром.
Улитка проползла еще немного, но начала замерзать и уснула. Пролетавший мимо большой лист клена зацепился за домик улитки и укрыл ее от снега, который пошел вскоре. Снег быстро засыпал все вокруг, только серый пожухлый стебель цветка так и стоял посреди заснеженного поля. 
Всю зиму улитка тихо проспала в своем домике. Ей снилась змея, лежащая на разогретом солнцем большом камне. Змея, переливаясь блестящими чешуйками, переползала с одной стороны камня на другую, стараясь подставить свои бока под солнечный свет. Затем змея увидела улитку, потянулась в ее направлении и показала свой длинный раздвоенный язык. Раскачиваясь из стороны в сторону и пристально глядя улитке прямо в глаза, она спросила:
- Так зачем же?
Улитка очень сильно испугалась, она никак не могла пошевелиться и совсем не знала, что ей нужно отвечать. Змея снова показала язык улитке, начала уползать назад на камень, но вдруг развернулась и обвилась вокруг улитки. Тут улитке стало совсем страшно, и она проснулась.
Потянувшись и вдохнув свежий весенний воздух, улитка все еще переживала быстро улетучивающиеся под утренним солнцем остатки испуга. Кленовый лист, укрывавший ее, куда-то исчез, возможно, вместе со снегом. Всё вокруг цвело и переливалось оттенками зеленого, пахло свежим соком, а лес шумел молодыми листьями под теплым ветром. Улитка стряхнула остатки сна с рогулек и подумала: «Не проведать ли мне мой виноградник? На нем уже наверняка должны быть свежие листья!» 
Не обращая внимания на муравьев, жуков и ящериц, суетящихся, снующих туда-сюда, бегущих по своим делам и время от времени пересекавших дорогу, улитка, не торопясь, ползла к винограднику, рассматривала и пробовала на вкус каждую сочную травинку, встречающуюся у нее на пути. Она была так поглощена весной и вкусной свежестью травы, что не смотрела перед собой и снова на что-то натолкнулась. Подняв рогульки к верху, улитка увидела цветок и сразу же вспомнила то, о чем она совсем не успела подумать, потому что забыла во время длинного зимнего сна, заставшего её так внезапно: как она ползла в этом же самом месте, как встретила цветок и с ним говорила, как осталась с цветком и затем ушла утром, только это утро было уже очень давно – еще осенью. Но цветок не обратил на нее ни малейшего внимания.
- Здравствуй, - улитка приветливо замахала рогулькой.
- Привет, - ответил цветок, наверное, из вежливости, но все же наклонился посмотреть.
- Помнишь меня? Я здесь была тогда – в последний день осени.
- Я? – цветок вдруг задумался. - Нет… Но, может быть, они помнят?
Сказав, цветок выпрямился и потерял к улитке всяческий интерес.
Тут улитка посмотрела вокруг и увидела огромную поляну цветов – точно таких же, каким был тот цветок, о котором она забыла. Цветы качали головами в такт ветру, и, наверное, подпевали его весенней песенке.
- Кто вы все? Я же помню - тогда здесь был только один цветок, - удивленно спросила улитка.
Все цветы повернулись к ней и ответили стройным хором одинаковых голосов так легко, что в их правдивости нельзя было усомниться:
- Мы – цветы, и мы здесь жили всегда. Но мы никогда тебя не видели.
Улитка опустила рогульки и подумала: «Странно…» И поползла дальше к винограднику, листья которого как раз закончили появляться под зеленым карандашом в маминой руке.
- Поспим? – спросила мама.
- Угу… - сказал я и снова шумно сглотнул.
Горло всё еще болело.
С сайта http://lonely.pochta.ru