Snails-City

Я сидел за письменным столом старшей сестры и скучал. Подошла собака. Сначала она положила голову мне на колени, но затем, поняв, что играть я с ней не буду, пододвинулась поближе к окну и, грустно вздохнув, стала вместе со мной наблюдать за снежинками. Снежинки, покачиваясь, проплывали мимо окна, некоторые прилипали к стеклу, а затем сдувались очередным порывом ветра, некоторые – падали на подоконник, и на подоконнике медленно рос сугроб. Играть с собакой мне совсем не хотелось. У меня второй день болело горло. Это было очень неприятно. Я второй день не ходил в школу. Это было очень приятно.
Я взял со стола оранжевый карандаш и чистый лист бумаги. И нарисовал на нем окно с заклеенной газетами рамой и подоконником с двумя кактусами, и снежинку, падающую мимо окна. От оранжевого карандаша немного пахло солнечным светом, летом и теплом, но кактусы, несмотря на то, что они получились лучше всего остального, запаха тепла не передали. Тогда я отложил лист и взял следующий.
На этом листе я попробовал нарисовать солнце. Солнце тоже не получилось с первого раза. Пришлось обвести его пару раз и дорисовать лучи. Вышло немного зловеще, и я решил, что этому солнцу необходимо дорисовать улыбку. Еще я решил, что солнцу нужен кто-то, кто будет на него смотреть, и начал рисовать чье-то лицо.

По дорожке лезут рожки -
Вы не будете бодать?
Я потрогал их немножко —
Рожки спрятались опять.

***

Круглый домик -
Может, гномик
В этом домике живет?
Он волшебный,
Этот домик, —
По дорожке он ползет!

***

Кто на себе
Свой домик носит?

***

Весь день ползу я по дорожке -
То выпущу, то спрячу рожки.
Спешить домой я не спешу -
Зачем спешить мне по-пустому?
Свой дом всегда с собой ношу -
И потому всегда я дома.

Патриция Хайсмит

Перевод Н. Куликовой

Когда  мистер  Питер  Кнопперт  еще только начинал увлекаться  наблюдением за улитками, он даже  не  мог  подозревать, что горстка принадлежащих ему особей так быстро вырастет до сотен  экземпляров.  Спустя всего лишь два месяца с того момента, когда он  принес  в  дом первых улиток, около тридцати  разных  резервуаров,  баков  и  других  кишащих улитками емкостей выстроились вдоль  стен  его  кабинета,  на  письменном столе, на подоконнике и просто на  полу.  Миссис  Кнопперт  крайне неодобрительно относилась ко всему этому, а  с  некоторых  пор  вообще отказалась переступать порог комнаты. - Они  дурно  пахнут,  -  говорила она. Кроме того, женщина чувствовала, что никогда не  сможет  забыть того ужасного ощущения,  охватившего  ее,  когда  однажды  она  случайно наступила на улитку. Но чем больше жена  и  друзья  осуждали  его необычное и  довольно  отталкивающее  увлечение,  тем,  казалось, большее удовольствие находил в нем сам мистер Кнопперт.  -  Раньше  я  был совершенно равнодушен к природе, - говаривал мистер Кнопперт.  Он  был одним из партнеров в брокерской фирме и всю жизнь  посвятил  миру  финансов, - но улитки открыли мне глаза на красоту животного мира. Когда его друзья замечали, что улитки  не  вполне  животные,  а  их скользкие обиталища вряд ли могут быть  отнесены  к  лучшим  образцам  красот природы, мистер Кнопперт с улыбкой превосходства заявлял,  что  им просто неизвестно все то, что он сам знает о них.

На краю леса, в уютном озерном уголке жила самая обыкновенная улитка. Коричневая, с блестящей на солнце раковинкой, забавно свернувшейся в маленькую спираль, и с длинными любопытными рожками. Больше всего на свете улитка любила удивляться. Ее рожки становились от удивления еще тоньше и осторожно вытягивались вперед, стараясь потрогать что-нибудь незнакомое. А нового и интересного всегда находилось пруд пруди.
Так и жила она удивляясь. То кленовый лист под корягой корчил из себя неведомого зверя, то отражение в озере вздрагивало и перед недоумевающей улиткой начинали плясать десятки маленьких солнц.
По необъяснимой случайности, на этом конце озера больше не было улиток. Только ленивые слизняки часами раскачивались над водой, намертво приклеившись толстыми брюшками к листьям осоки. Они безразлично смотрели на эксперименты улитки, шустро переползавшей от одной кочки к другой и пытавшейся забраться на самый краешек травинки, чтобы, наклонив ее пониже, в очередной раз потрогать тонкими рожками свое отражение в воде и удивиться.